Президент, вмешайтесь! Если таких людей делают изгоями, то перспектива у нас очень невесёлая...
Для начала цитата: «...В 2022 году во всех субъектах России будет проводиться государственная кадастровая оценка земельных участков всех категорий: сельских, муниципальных, дачных и земель поселений. Это не мешало бы знать каждому, кто владеет хоть малюсеньким клочком. Новый земельный налог может взлететь в десятки раз!..». Прочесть об этом можно здесь.
Замечу, что такое мы уже проходили в 2015-16 годах, когда едва ли не все предприниматели России получили из налоговой инспекции уведомление о тогдашнем десятикратном (!) повышении земельного налога.
И вот опять!
Одним из таких ошарашенных предпринимателей в то недалёкое время оказался учёный Александр Леонидович Гусев. Но там, правда, был особый случай!
Сейчас, когда Запад пытается удушить Россию экономически с помощью всевозможных санкций, а это оказалось «палкой о двух концах», мы знаем, что в самой Германии и ряде других стран Европы из-за возросших «по вине России» цен на энергоносители в 2-2,5 раза уже приостановили свою деятельность и находятся на грани закрытия десятки крупных производств. Объяснение этому простое — нельзя работать с отрицательной рентабельностью.
Между тем, в России почему-то можно запросто, не предупреждая никого заранее и никак не обосновывая свои действия, взять и поднять налог на землю в 10 и более раз, и тем самым обанкротить одномоментно тысячи предприятий в стране, как мелких, так и крупных, которые до этого едва выживали в и без того непростых условиях...
У меня вопрос: кому-то нужен в России очередной передел собственности?!
Вот что о конфликте учёного А.Л.Гусева с государственными чиновниками города Сарова, который случился в 2018 году, рассказал его друг и коллега Иван Засурский:
— Я познакомился с ним на конференции по научным журналам. Разговорились. Помню, что он дал мне несколько номеров своего журнала с хорошей и долгой историей «Альтернативная энергетика и экология» (Гусев и издатель, и главный редактор). На этой конференции он был потому, что попал в проект Минобрнауки по развитию перспективных журналов.
Но сам Гусев, конечно, особый случай.
В Сарове в подвале у него была оборудована лаборатория. Большую часть своих денег он зарабатывал изобретениями по контрактам с немцами (BASF), японцами и т.д. Делал всякие фотохромные пленки с наночастицами. То, что лежало у него на складе, — поверьте, впечатляет.
С 2002 года Гусев арендовал под своё издательство и лабораторию помещения по улице Московской. В разные годы платил по-разному, но вот после того, как сделал ремонт на сумму около 2 миллионов рублей (которые должны были пойти в зачет будущих платежей по аренде), сумма составила 10 850 рублей в месяц.
12 октября 2018 года он получил уведомление: учёному предлагалось освободить занимаемые помещения в течение 10 дней. А потом ему сообщили: остаться можно, но плата будет составлять 270 рублей в час, а это примерно 195 тысяч рублей в месяц! (То есть, арендную плату ему повысили в 23 раза!).
Гусев был в негодовании. 8 ноября он (в очередной раз!) позвонил в администрацию города Сарова. Секретарь этот разговор записала, и именно он, точнее, кусочек этого разговора, лёг в основу возбуждения уголовного дела.
- Он действительно вспылил, потребовал извинений, — прокомментировал Засурский. — Секретарь у него спросила, что будет в случае, если извинений не последует и договор аренды не оформят. Александр на это ответил: «Взрыв администрации», — подразумевая информационный взрыв, то есть вынесение этой проблемы в публичное поле.
Чиновница же своими лакейскими мозгами поняла, что строптивого учёного за эти слова можно немедленно привлечь к уголовной ответственности. При этом она прекрасно понимала, что никто не минировал Администрацию города, что это был всего лишь разговор на повышенных тонах, на эмоциях, ведь в человеке говорила обида на произвол чиновников, которые буквально «что хотят, то и творят». И тем не менее, понимая всё это, эта дама тут же позвонила в управление полиции и сообщила о реальной угрозе взрыва административного здания, указав на А.Л.Гусева как на телефонного террориста!
— Администрацию эвакуировали, а учёному пришили обвинение в телефонном терроризме (по поводу звонка об аренде!), сделав это на основании маленького фрагмента записи телефонного разговора с секретарем в мэрии Сарова, — прокомментировал Засурский.
Сам А.Л.Гусев объяснил ситуацию так: «У меня не было никаких мотивов для звонка о теракте 8 ноября. Я и звонить в администрацию не собирался. Они от меня требовали звонка, и к нему же сами и готовились. У них был чёткий мотив, о котором они, нисколько не скрывая от меня, заявили. Какой? Полное уничтожение моего предприятия и уничтожение меня как личности. Это их слова. Было также заявление ряда лиц (готов назвать их ФИО), что я должен поделиться своими результатами научно-технической деятельности, а также имеющимся оборудованием (прямо просили отдать некоторые разработки). Я и так был рад передать большую их часть и на безвозмездной основе, но при гарантиях того, что это не пойдёт мне во вред».
Как итог, Гусеву назначили психиатрическую экспертизу, для чего он должен был провести месяц в соответствующей клинике.
Под угрозой тюрьмы и психушки, возникшей из обвинения, основанного на короткой записи разговора о стоимости аренды подвала в муниципальном здании... лучший российский специалист по альтернативной энергетике был вынужден буквально бежать из России...
- То, что происходит вокруг Гусева — просто дикость, — говорит бывший директор Института промышленной водородной энергетики Андрей Худяков. — Видный учёный оказался в таком положении! А ведь он очень деятельный, многое ещё может сделать для страны и в целом для науки.
Вот как эту историю пересказал недавно журналисту Владимиру Осечкину сам учёный:
Журналист Владимир Осечкин: «...Правильно ли я понимаю, что вы долгое время работали в Сарове в рамках большого секретного производства как офицер ГРУ и 12 ГУ МО РФ и потом уже в качестве учёного и владельца самой большой частной лаборатории в России, а также издавали очень большой уважаемый научный журнал, который читало всё мировое научное сообщество... И правильно ли я понимаю, если мы говорим про конец вашей карьеры, что вы выступили против того, что в Россию, в тот регион, завозят крайне опасные жидкие радиоактивные отходы, и заявляют при этом, что у нас существует технология их переработки и утилизации. Берут под это гигантские денежные средства, а по сути дела, той самой законченной, испытанной технологии их утилизации — её нет.
Есть, напротив, огромная опасность, что, в том числе те самые учёные и все их близкие, кто проживает там, кто как раз и составляет костяк ядерного щита России, они и их жизни подвергаются опасностям. Многие заболевают онкологическими заболеваниями, и так далее. И именно это обстоятельство привело вас к изгнанию в Европу. Расскажите об этой проблеме, пожалуйста. И, если можно, максимально простыми словами, чтобы как можно больше людей поняло, о чём мы говорим».
А.Л.Гусев: «В 2015 году нас троих: Мишика Айразатовича Казаряна, Игоря Владимировича Шаманина и меня наградили главной инженерной премией. Премии вручала Ассоциация нобелевского лауреата А.М.Прохорова «За выдающийся вклад в области физики» — за пионерские работы по переработке жидких радиоактивных отходов. Мы получили медали имени А.М.Прохорова.
Справка:
С биографией учёного А.Л.Гусева можно ознакомиться здесь: https://famous-scientists.ru/16908/
И вот в 2018 году ко мне пришли представители МВД, увидели, что у меня на столе лежит диплом, медаль, поинтересовались. Один из них был очень близким другом моего фактического арендодателя Вячеслава Владимировича Размыслова, который раньше являлся секретарём региональной ячейки партии «Единая Россия», и который, так скажем, не скрывая, хотел эксплуатировать мою лабораторию, меня, в плане, так скажем, чтобы были какие-то проекты, производства... Это была хорошая идея! Но у него это не получалось. Он пытался это осуществить какими-то нелегальными средствами: давлением, угрозами, расстрелом моей машины, и так далее.
И именно в этот момент, буквально через несколько дней после этого визита, меня пригласил на улицу, мол, «давайте переговорим с вами!», представитель этого Размыслова, он же сын бывшего заместителя директора службы безопасности нашего института. Не всего института, но части. И он мне сказал: «Александр Леонидович! Вы же видите, что сейчас в городе творится?!» Я говорю: «А что твориться?» Он: «Ну и в области». Я говорю: «Я не знаю, что творится». Он: «У нас заменили губернатора. В городе заменили главу города, главу Администрации. Вы это не замечаете?» Говорю: «Заметил, да, это есть». Он: «Но это ведь не просто так!» Я: «Как не просто так?». Он: «Дана команда свыше усилить все эти командные посты для того, чтобы пресечь любые поползновения против основной идеи — переработки жидких радиационных отходов в России. Именно в таких вот городках, где якобы может осуществляться большая переработка таких отходов, то есть полномасштабная...»
Владимир Осечкин: «Мы говорим сейчас про Саров, который ранее назывался Арзамас-16 и про Снежинск, который ранее был Челябинск-40?».
А.Л.Гусев: «Да, совершенно верно. Есть ещё какие-то городки. Я после этой беседы заглянул в Интернет, и действительно вот этот вот сотрудник сообщает мне, что была даже телевизионная передача, ролик маленький, около 1 минуты, где диктор возмущается, почему не проводятся общественные слушания?! Это ведь обязательно. По закону должны быть общественные слушания! И потом этот ролик исчезает. Но остаются различные куски вот этой информации, в том числе я натолкнулся на такую информацию, что одна женщина-эколог в Челябинске-40 (Снежинске) высказалась против ввоза жидких радиоактивных отходов в город для переработки. Она сказала, что это блеф, что это просто невозможно переработать!»
Владимир Осечкин: «Её зовут Надежда Кутепова».
А.Л.Гусев: «И я в ужасе смотрю, что уже была попытка возбудить против неё, эколога, дело по уголовной статье — «измена Родине».
Владимир Осечкин: «Она покинула Россию, находится во Франции, в безопасности... У неё началась новая жизнь, мы с ней виделись пару лет назад».
А.Л.Гусев: «Здесь, в Сарове, происходит то же самое. Мне предлагалось поучаствовать в проектах, в том числе по переработке жидких радиоактивных отходов. И при этом меня поразила циничная фраза: «Ну вы сами понимаете, что города через 3 года не будет! Потому что уже сейчас, когда заливают в хранилища жидкие радиоактивные отходы, идёт их перелив в грунтовые воды». Я говорю: «Как так, перелив?» Он мне: «Ну вот так, вы просто не знаете. А это есть!». Я говорю: «Но ведь это же ужас! Но ведь это же...» Он мне: «А вы что не знаете, что в городе уже 15% людей с онкологическими заболеваниями?!» Я говорю: «Не знаю. Можно догадаться, что большой процент. Но 15% — это очень много, это каждый шестой житель!». Он: «Я предлагаю вам поработать вместе с Размысловым, вместе с нами. Вот глава Администрации, глава города, они тоже к этому причастны. Зайдите...»
(Комментарий А.Б: это пока непроверенная информация, возможно, что до поставки в Саров жидких радиоактивных отходов дело так и не дошло тогда. Но, то, что США вместе с нашими про-американски настроенными чиновниками хотели превратить Россию в свалку радиоактивных отходов, это факт!).
Ну я зашёл к главе города. Мне действительно передали документы по программе «ТОР», я скачал их на флэшку. И после этого меня осенило: ну как же так?! С одной стороны эти циничные фразы, с другой стороны мне предлагается поучаствовать в проекте, после которого от города ничего не останется?! А мы с вами заработаем «бабки» и уедем заграницу.
Я решил сказать своё решительное «НЕТ». И на жёлтых страницах я сделал свою запись, что я категорически против ввоза жидких радиоактивных отходов в город Саров без общественных слушаний. И что это будет самым большим преступлением не только в России, но и в мире! И такого нельзя допустить.
И после того, как мы ещё раз встретились, и я в очередной раз сказал этим товарищам, что я не буду в этом участвовать, это моя принципиальная позиция, (это был июль 2018 года, и в это время заканчивался мой договор 5-ти летней аренды). Дальше меня вызвали в ЖКХ и там сказали, что «всё, мы вас поздравляем. Договор аренды закончился, вы больше не будете зависеть от этого Размыслова, вы будете платить немножко больше, практически то же самое, но будете платить ЖКХ. Вот подпишите документ...» Я говорю: «Он же в двух экземплярах должен быть!» Мне говорят: «Даже в трёх! И мы все их заберём». И забрали. Я говорю: «А мне? Мне же тоже надо оставить!» Сказали: «Мы потом пришлём вам его». Однако, ничего не прислали. Вместо этого приходит счёт, а документа на аренду нет. Как я потом выяснил, мои комнаты оказались непрописанными ни в одном документе! Нет никаких документов ни в Администрации, ни в БТИ. Получается, что эти комнаты сдавались мне 20 лет или даже больше в аренду, а полученные от меня деньги никак и нигде не учитывались.
Я немножко раньше это почувствовал. У меня тогда не было такого прямого подтверждения, как я здесь получил, когда мне конкретно сказали, что в БТИ эти площади не стоят на учёте. Я перед этим, просто-напросто, в связи с такой активной коррупционной деятельностью в городе, подал заявление в Счётную палату РФ, в Генпрокуратуру РФ написал и ещё в ряд различных служб. После этого была проверка. Было письмо от генерального прокурора, где написано, что «Ваши подозрения оправдались, да Размыслов не платил налоги — пять с лишним миллионов, четыре с лишним миллиона он не оплатил за свет, и так далее. В общей сложности это было 10 миллионов...» И после этого я получаю бумагу, что вот эти все площади передаются другому оргуправляющему — Юлии Владимировне Юртайкиной. В прошлом — руководителю муниципального бюджетного учреждения дополнительного образования «ЦЕНТР ВНЕШКОЛЬНОЙ РАБОТЫ». И эта Юртайкина передаёт мне бумагу, где сказано: «вы должны освободить помещение».
То есть, это была расплата за мою вот эту позицию. Я сказал Ю.В.Юртайкиной: «Я хочу остаться!». Она мне: «Хотите остаться? Аренда будет в 23 раза больше...».
Я в это время заболел, была температура 39. Приезжала скорая, врач сказал: «У вас, скорее всего, ковид». Хотя, о ковиде ещё никто не знал. «Вам надо госпитализироваться!» В это время мне начинают названивать.
Вся эта Администрация, она как военный механизм начинает работать, ну да, город военный, мне ломятся в дверь, я записываю на диктофон: «Срочно бегите, надо подписывать договор, иначе — убирайтесь! Иначе сейчас придут отряды полиции и всю вашу лабораторию вышвырнут на помойку». Этот Ад длится постоянно, дальше я пишу в Анти-коррупционный комитет губернатору, это 20 октября происходит, это как раз буквально через полтора месяца после моего отказа сотрудничать по жидким радиоактивным отходам, и сообщаю, что «в городе процветает коррупция. Доказательство — вот это Размысловское разоблачение. Просьба — принять меры».
Приходит письмо 5 или 6 ноября подписанное Еленой Николаевной Давиденко, которая является начальником отдела аппарата губернатора Нижегородской области Глеба Никитина, и мне сообщают, что нет у нас никакого Анти-коррупционного комитета, вообще мы не можем никак повлиять на вашу ситуацию, город сам решает, как с вами поступить, муниципалитет, и так далее. Поэтому, извините, мы ничем помочь вам не можем. Перед этим я направлял письмо в «РосАтом», получил примерно такой же ответ.
И я Елене Николаевне говорю: «Елена Николаевна! Ну как же так?! Я ведь не барыга какой-то, которого надо просто взять и вышвырнуть. Я когда-то предложил как учёный вакуумную присоску для робота, благодаря чему в Арзамасе-16 (ныне Саров) была предотвращена крупная атомная авария».
Владимир Осечкин: «Это когда была аварийная ситуация, и Саров (тогда Арзамас-16) мог превратиться во второй Чернобыль? А вы можете рассказать про это, чтобы люди понимали, что вы были именно тем учёным, кто действительно предотвратил второй Чернобыль!»
А.Л.Гусев: «Это был 1997 год, и в это время работали проекты МНТЦ и был проект, заказчиком которого были США. В это время, кстати, американцы спокойно ездили в город, скажем так, вагоны были переполнены всякими контролёрами, проверяющими, инспекторами и так далее. И в это время физик Александр Захаров проводит по этому проекту исследования, связанные с радиационными сборками. Он проверял определённые коэффициенты, рассчитывал их и проверял на практике, как происходит реакция, усиление реакции. Однажды, один из таких экспериментов он решил провести один, хотя это было запрещено всеми инструкциями, только вдвоём, и всё должно быть идеально оформлено. А здесь оказалось так, что у него ещё и зрение было не очень хорошее. И он вот эти направляющие для урановых сборок, у них определённые диаметры, смог перепутать. Фактически, одна из сборок была больше по диаметру. Это такие сферы. И одну из сфер, когда происходит реакция, можно по направляющим сбросить вниз и разъединить таким образом сцепившиеся сборки. И одна из этих сборок была на 2 мм больше. И вот её перекосило, Захаров забил её внатяг, и она не могла потом сдвинуться ни вверх, ни вниз. И он решил провести эксперимент. И когда потребовалось разъединить урановые сборки, он не смог это сделать, потому что сборки были разных диаметров. И когда он понял, что температура растёт, что пошла мощнейшая радиация, и он уже схватил тысячи Рентген, он закрутил бетонную дверь в огромном бункере, в котором бетонные стены 6 метров толщиной, а двери как на подводной лодке 2-х тонные со штурвалом, всё это он закрыл, и пошёл сдаваться врачам. В течение недели его не стало. А вначале ему руки и ноги ампутировали...
(В подтверждение этих слов А.Л.Гусева дополнительно параллельная информация от физика-ядерщика Владимира Губарева: "Гибель физика Захарова").
А город стоял в это время и не знал, что делать. Я видел женщин, которые плакали, мол, куда мы теперь?! Сможем ли мы сюда вернуться, и так далее».
Владимир Осечкин: «Если бы реакция не остановилась, чтобы могло случиться?»
А.Л.Гусев: «Если бы реакция не остановилась, то в дальнейшем был бы взрыв. Тепловой взрыв, по крайней мере. Я уже сейчас не помню, были ли там другие урановые сборки, скорее всего были. Это могло бы привести, как мне сказали, к катастрофе не только для города Арзамас-16, России, но и для всей Европы...»
Владимир Осечкин: «С учётом того, что мы понимаем, что в Арзамес-16 тогда изготавливались «изделия», под которыми понималось ядерное оружие, оно там находилось тогда, и вот эта реакация, если бы что-то одно взорвалось, могла привести...»
А.Л.Гусев: «И вот в это время Европа поставляет нам робота, который заходит в этот реактор, и этот робот плавится, выходит из строя. Там высокая температура, высокая радиация... Японцы делают то же самое: делают робота, направляют его нам, и происходит то же самое. Он выходит из строя.
Владимир Осечкин: «То есть весь учёный мир тогда понимал, что ситуация находится на грани катастрофы».
А.Л.Гусев: «Да, так. И мало того, даже просто железным крючком пытались расцепить эти сборки, и при внесении этого крюка происходило усиление реакции: температура становилась выше, ещё больше росла радиация, и так далее. И даже зам. директора Института по технической безопасности получил травму глаза. Что-то там отлетело. Пять дней шли заседания и совещания большого коллектива учёных, и фактически на пятый день пошли слухи, что надо эвакуировать город.
Ну и меня тогда спрашивают, я тогда был военный в форме, меня капитан первого ранга, уполномоченный, спрашивает: «Александр Леонидович! Ну вы же изобретатель, у вас полно патентов, вы же на Байконуре работали, есть ли какие-то методики?»
Владимир Осечкин: «Это как раз ваша служба в 12-м Главном Управлении МО, которое курировало тогда всё ядерное оружие на территории РФ».
А.Л.Гусев: «Ну и я сказал ему, вы же знаете, что такое вантус, который используется в сантехнике? Он: «Ты такую ерунду говоришь, там же резина, она тут же расплавиться!» Я говорю: «Нет. Есть резина вакуумная, термостойкая, которая выдержит высокую температуру». Он: «Ну хорошо, вантус, а как дальше то?!» Я говорю: «Вместо этой деревяшки (ручки) будет трубопровод вакуумный, и мы будем постоянно его вакуумировать. И тогда этот захват уже ничем не оторвёшь от сборки». Буквально за одну ночь был сделан робот с такой вакуумной присоской, и фактически уже к обеду удалось разъединить эти урановые сборки и остановить реакцию.
И так получилось, что и робота делала, и выполняла вот эти действия по разделению сборки моя будущая группа учёных, которые мне всё это рассказали.
Вот так эта авария была практически предотвращена, и город уже можно было не эвакуировать».
Владимир Осечкин: «А как фамилия того капитана первого ранга, который обратился тогда к вам за помощью? И как его полная должность?»
А.Л.Гусев: «Его звали Горбовский Василий Петрович, он был уполномоченным 12-го Главного Управления Министерства обороны РФ, и моим прямым начальником на тот момент».
Владимир Осечкин: «Кто принял решение прислушаться к вам и настоял на вот этом варианте действий?»
А.Л.Гусев: «Всё он сделал. Он сказал мне: «Я донесу сейчас это решение до высшего руководства Института», он зашёл в Конференц-зал, где было полно людей, сделал доклад, вышел спустя какое-то время и сказал мне, что «я донёс, и это ваше решение — принято, и оно будет реализовано». Потом уже мне по шагам рассказали, как всё было дальше...»
Владимир Осечкин: «Если не секрет, ордена, медали, звание Героя или что-то подобное вам и всем, кто принимал участие в спасение города, страны, да и всего Европейского континента, дали? Наградило государство вас?»
А.Л.Гусев: «Ничем пока не наградило. Нет!»
Владимир Осечкин: «То есть, как будто всего этого и не было...»
Источник — видеозапись.
* * *
И вот этого нашего замечательного учёного А.Л.Гусева с подачи какой-то секретутки из Администрации города Сарова сделали «телефонным террористом»!
Я вот думаю, что без таких учёных никакой Победы над злом мы не одержим, и напротив, с такими чиновниками, как здесь описаны, мы потеряем даже то, что сейчас имеем!
23 августа 2022 г. Мурманск. Антон Благин